Кто вы, Сергей Дуванов?

В очередной раз приходится сожалеть, что все люди, которые совершенно точно знают, какой должна быть казахская оппозиция и чем она должна заниматься, уже работают дворниками, таксистами, политологами и «независимыми» публицистами. К такому выводу приходишь после прочтения новой порции заезженных «брюзжалок», «хотелок» и «пыхтелок» Сергея Дуванова, опубликованных на прошлой неделе в газетах «Общественная позиция» и «Республика».
В свое время я активно участвовал в создании и раскрутке тех или иных партийно-политических проектов, поэтому не понаслышке знаком с «партийными кухнями», внутренними течениями и силами внутри оппозиционных (и не только) партий. Честно признаюсь, состояние современного партийного строительства в Казахстане в целом и состояние демократических сил в частности, у меня лично особого восторга не вызывают. Сегодня в Казахстане нет партии, которая бы удовлетворяла бы моим политическим воззрениям, идеалам, которые я исповедую. Поэтому я совершенно спокойно отошел в сторону и занимаюсь тем делом, которое я считаю для себя сегодня возможным, приемлемым и важным (хотя кто-то считает «политикой» и это).
Уже почти два года (говорю специально для «заклятых друзей» коммунистов, которые в последние дни заваливают меня возмущенными письмами) я не состою ни в одной политической партии, существующей в Казахстане. Именно данное обстоятельство не дает мне морального права заниматься чтением нотаций, учить кого-либо как «надо работать». В этом отношении я руководствуюсь «принципом Михаила Светлова», который любил говорить: «Когда я хочу прочесть хорошие стихи, очень хорошие стихи, то я сажусь за стол и пишу их». И это, думаю, наиболее продуктивный подход. Не нравится, как ведет себя оппозиция? Не нравится, как производится партстроительство? Ок! Создавай свою или вступай в действующую партию, формируй там круг сторонников, входи в ее руководящие органы и доказывай свою правоту! Не хочешь или не можешь – не лезь, не мешай!
А что делает Дуванов? Он почему-то решил, что обладает некой «монополией на истину» и, видимо, верит в то, что именно его позиция и мировоззрение являются «истинно демократическими» и единственно правильными. Мол, если та или иная партия не действует по-дувановски и не живет «по Дуванову», то все они «враги народа», «никчемные», «продажные» и далее по списку. Любопытно, что он говорит: «Сразу оговоримся, что никто никого не собирается учить и поучать», и начинает именно «учить и поучать». Не так сели, не то сказали, не так подумали. И возникает законный вопрос: а кто ему дал такое право? Он что Белинский? Герцен? Долорес Ибарурри? Роза Люксембург? Причем поводом для бурного дувановского творчества может стать абсолютно все: от галстука лидера до анекдота в газете. Но, помилуйте, вспомните Оскара Уайльда, который говорил: «Неумно поступает тот, кто видит знаки во всем, что видит»! Или, на худой конец, старика Фрейда, утверждавшего, что «иногда сигара – это всего лишь сигара»!
Дуванов гневно вопрошает: «Неужели оттого, что кто-то будет критиковать Имангали Тасмагамбетова, Касымжомарта Токаева или Бауржана Мухамеджанова, в стране что-то изменится? Скажем, прибавится демократии или уменьшится коррупция?» Мол, все это мелочь пузатая, надо критиковать Назарбаева! А оппозиция, дескать, боится, не решается. При этом наш «доктор Дуванов» ставит «диагноз»: оппозиционеры (оказывается!) делятся на «реформаторов» (тех, кто считает, что режим лечится) и «радикалов» (уверенных в том, что режим неоперабелен). Он утверждает: «…с точки зрения внешних проявлений оппозиционности сами лидеры оппозиционных партий (за исключением КПК), видимо, относятся к реформаторам. По крайней мере, исходя из их публичной риторики, они не радикалы — это точно. Как оно на самом деле — остается только гадать. Причем гадать приходится не только мне, но и остальным казахстанцам. Вот эта невнятность позиции в отношении самого Назарбаева и неопределенность в вопросе о возможности реформирования системы изнутри — сегодня одна из причин, почему население достаточно скептически относится к оппозиции. Для многих сегодня актуален вопрос: «Оппозиция, кто ты?».
Начнем с того, что разделение оппозиции на «реформаторов» и «радикалов» абсолютно нерелевантно, более того взято с потолка. Это личное мнение самого Дуванова и, возможно, «клуба пикейных жилетов», которым он заведует. Относительно оппозиционности КПК тоже не факт. Что-то не видел я нашего «патриарха Че Гевару» на баррикадах, хотя, казалось бы, во время кризиса ему и карты в руки. Собирай многотысячные митинги, проводи массовые акции протеста, рви глотки и баяны, чтобы сдвинуть, наконец, «проклятый антинародный режим»? А они даже одну тельняшку на себе не порвали! Где они, принципиальные коммунисты-то, которых хватает лишь на ленивую перебранку с косаревцами и ностальгию по Госплану?
Насчет «разборок» в стане оппозиции, невозможности «объединения оппозиционных сил» уже и говорить неудобно. Во-первых, как известно, внутривидовая борьба всегда наиболее остра и принципиальна (сравните, хотя бы «настоящих» и не очень коммунистов, «настоящих» и не очень акжоловцев). В одной нише два вида мирно жить не могут! Факт биологический! Во-вторых, объединяться могут близкие по духу и ценностям партии, а наличествующие ныне в стане оппозиции силы таковыми не являются. В-третьих, объединение возможно в том случае, если понятна и очевидна цель такого объединения (скажем, необходимость создания единого партийного списка, чтобы не распылять голоса). В конце концов, как недавно хорошо выразился П.Своик «разобщенность оппозиции – это способ ее выживания» (легче запретить одну партию, чем пять). В-четвертых, объединение разных сил возможно, если вдруг объявится казахский Валенса или Мандела, то есть человек-символ. Разочарую: пока ни один из лидеров действующей оппозиции таковым не является! Есть сильные личности, есть харизматики, есть ораторы, есть организаторы, есть бухгалтеры, есть бутлегеры, а мандел и валенсов – нема! И последнее связано не только с качеством личностей и партий, но и с реальным состоянием нашего общества. Оно аморфно, атомизировано, разъединено. Винить в этом только власть или только оппозицию так же глупо, как обижаться на непогоду. Чтобы изменить такое состояние общества надо долго и упорно работать с ним, заниматься элементарным просвещением. Одних только дувановских (и не только его) благих пожеланий «работать с народом» здесь недостаточно. Тем более, что «работать с народом» понятие столь же абстрактное, сколько и «субъективное». Единых лекал и рецептов здесь нет. Для одних это «подомовой обход», для других - «пиар» в СМИ. Как говорится, «старых способов никто не отменял». И, кстати, не все здесь зависит от финансов, воли или желаний партий.
Дуванов справедливо критикует оппозицию за отсутствие «политических доктрин». Есть, конечно, такое! Но есть и другое. Если за той или иной партией стоят хотя бы реальные 50 тысяч избирателей, значит, она чего-то да стоит. Значит каким-то образом, эта партия людей привлекает. И никакие дувановские сентенции, никакие ахи-вздохи их мнения, их позиции, к сожалению или к счастью, не изменят. Само наше общество, будучи на 80-90 процентов по своим ценностям социалистическим, социал-демократическим, не является сколько-нибудь идейным или идеологизированным. Нет ни одного авторитетного опроса или исследования, которые бы ясно показали, какой процент граждан является выразителем того или иного дискурса. Общество абсолютно не партикулировано. У нас любой человек может быть западником, исламистом, консерватором, домостроевцем, тенгрианцем, социалистом, евразийцем, мажором и троглодитом! Причем в одном лице! Наши граждане и сами не знают, чего они хотят! То ли конституционной демократии, то ли севрюжинки с хреном! То ли шубата с баурсаком, то ли акметализма и мировой валюты! Именно поэтому, полагаю, и власть, и оппозиция не хочет сегодня «привязываться» к конкретной идеологии и работает по принципу «электоральной машины». Иначе такие партии называются «catch-all-party», то есть «всеядные», «всеохватные» партии. Поэтому они и предпочитают именовать себя «партией народа», «народными», «общенациональными». Здесь одинаково верно высказывание Броделя о том, что «каждая социальная реальность порождает свое время», так и его вольный перефраз о том, что «каждое время порождает свою социальную реальность».
Лично мне бы больше нравились «либеральные», «консервативные», «социал-демократические», «социалистические» партии с четко выраженными доктринами и программами, которые ведут борьбу вокруг понятных, четко различимых категорий и дискурсов. Это, в любом случае, лучше, чем дружба против кого-то, чем излюбленный дувановский лозунг «Казахстан без Назарбаева». Поэтому я сегодня совершенно автономно разрабатываю «национально-либеральный дискурс», который находит поддержку и понимание среди молодых наших сограждан. Почему бы Дуванову не выработать свой дискурс и не двигать его в массы? Хоть клерикальный, хоть экуменический! Благо в его активе есть еще газеты, экзальтированные барышни и пока еще не запрещенный интернет! Зачем изливать свою желчь на кого-то, тратить нервные клетки? Глядишь, и потянутся люди к партайгеноссе Дуванову, а не скажем, Абдильдину или Козлову?

Айдос Сарым

Газета «Тасжарган»

Алматы, Астана… Шымкент!

Пока Алматы и Астана нещадно борются за гордое звание «культурной столицы», на передний план начинает выходить Южно-Казахстанская область. Преодолевая устоявшиеся стереотипы о «техасщине», «южанщине», Шымкент, говорю об этом совершенно серьезно, все чаще и все громче заявляет о себе и утверждает себя в качестве одного из центров современной казахской культуры и искусства.
Меня всегда удивляло то, почему жители разных регионов Казахстана так дружно «не любят» пресловутых «техасцев», приписывая им мыслимые и немыслимые качества, начиная от трайбализма и клановости и заканчивая повышенной деловитостью и выживаемостью в условиях рыночной стихии. Уже стало общим местом, когда любой выходец из Юга, в какую бы точку страны его не занесло, становится объектом настороженного внимания со стороны местных жителей. Создается впечатление, что люди только и ждут подвоха от «техасца», ожидают, когда же он, наконец, даст слабину, чтобы дружно осудить и сказать: «Ну, мы же говорили! Что еще от него можно было ожидать!»
А зря! Выросшие в условиях довольно жесткой внутриэтнической конкуренции шымкентцы и в самом деле обладают поразительной жизнестойкостью и приспособляемостью к меняющейся среде. Стремление самовыразиться, выделиться из массы для шымкентца процесс более трудный, нежели для жителя Атырау, Костаная или, скажем, Семея. Шутка ли два миллиона человек в одной области! Той же густонаселенной Алматинской повезло меньше, поскольку всех пассионариев и талантливых все время затягивает как магнит Алматы, самый крупный мегаполис страны! То же можно сказать о Карагандинской области: близость северной столицы не позволяет все время концентрировать в одном месте наиболее продвинутых и развивать свою оригинальную, альтернативную алматинскому мэйнстриму региональную культуру.
Очевидно, что наука, культура, искусство не могут развиваться равномерно и одинаково по всей стране. Они развиваются очагово и не всегда зависят от финансовой успешности, капитализированности того или иного края. Для их развития и расцвета остро, как воздух нужна жесткая конкуренция идей, концепций, школ, направлений, а это невозможно без высокой концентрации людей в одном месте. Именно от них концентрическими кругами расходятся потом волны прогресса и культуры. Если так, то сегодня в Казахстане помимо Алматы и Астаны, начинает складываться еще один мощный, пассионарный центр культуры – Шымкент. Стать в будущем яркими и самобытными центрами смогут Караганды и Оскемен. На западе страны данный тренд не так явен и заметен, но тенденции к этому есть. За место западного центра казахской культуры сегодня конкурируют между собой Атырау, Орал и Актобе. Но, опять же, малонаселенность западного региона страны не способствует их становлению в качестве полномасштабного культурного центра, способного тягаться с другими центрами во всех номинациях.
Заметим также, что для становления таких центров необходима, как минимум, некоторая внутри – или межэтническая конкуренция, какие-то пограничные тектонические плиты, которые, соприкасаясь и сталкиваясь друг с другом, собственно, и дают некий потрясающий эффект, рождают культурное разнообразие и культурный феномен. Судите сами. Эффект столиц – Алматы и Астаны – понятен: они попросту словно огромная космическая черная дыра затягивают (и время от времени выталкивают обратно) наиболее сильных, инициативных граждан страны, решивших, что их собственная среда уже недостаточна для их масштаба. Алматы и Астана, можно сказать, представляют собой именно столичный тип культуры. А вот Шымкент как культурный центр располагает удивительным набором качеств: конкуренция между родами и кланами, конкуренция между казахами и узбеками (вспомним, что шымкентцам легче попасть в Ташкент, нежели в Алматы и Астану), звание «второй Мекки», центра суфийско-мусульманской культуры. В Караганды и Оскемене происходит конкуренция между казахской и русской культурой, которая порождает своеобразный, отличный от того же Шымкента культурный микс. Та же Кызылординская область, к примеру, является мощным историческим очагом казахской культуры, но (без обид) с Шымкентом конкурировать не в состоянии.
И еще один важный момент: для развития культуры, искусства необходима высокая активность деловых людей. Причем не нефтяных гигантов, не корпораций-монстров, а мелких и средних предпринимателей, того самого среднего класса. Быть может, данный фактор даже более важен, чем все остальные. Ведь мы видим, что громадные государственные вложения и инвестиционные интервенции превращаются в итоге пропагандистский пшик, тогда как деловые люди, вкладывающие свои средства и инвестирующие в культуру пусть и небольшие средства, стремятся получить большую отдачу. Отсюда и разность полученного эффекта на каждый вложенный тиын. Сравните эффект, который произвели на общество многомиллиардный блокбастер «Кочевник» и фильм шымкентского производства «Жаралы сезім»!
Быть может аберрация близости, наше столичное снобство еще не позволяет нам в полной мере осознать и понять феномен Шымкента. Перечислю лишь кратко: по количеству средств массовой информации Южно-Казахстанская область уступает только Алматы, но опережает все остальные регионы страны. Шымкент уже занимает ведущие позиции в сфере кинематографии, театральных постановок, живописи, литературы. По количеству музыкальных исполнителей, звукозаписывающих студий, снятых клипов Шымкент один из безусловных лидеров. По некоторым показателям он далеко опережает Астану и мощно наступает на пятки Алматы. По смелости, в хорошем смысле этого слова авантюризму, шымкентские творцы и художники в некоторых отраслях даже опережают астанинцев и алматинцев. Шымкентцы возможно могут скрывать и занижать свои фискальные показатели (посмотрите, для сравнения, показатели развития малого и среднего бизнеса), но свои достижения пропагандировать и пиарить умеют хорошо.
Чего стоят недавние сообщения СМИ о развитии анимационных фильмов в Шымкенте! Шымкентская студия «Жебе» завершает работу над крупным анимационным фильмом «Легенда о крылатом барсе», посвященном истории нашей Родины. Причем снимается фильм на казахском языке с переводом на русский и английский! До этого та же студия презентовала мультфильм «Алдаркосе мен шайтандар» («Алдар Косе и черти»). На днях та же студия порадовала власти и общественность сообщением о том, что она сняла мультфильм «Сапа олимпиадасы», главными героями которого стали президент Назарбаев, премьер Масимов и аким Южно-Казахстанской области Нургали Ашимов (последний даже сам себя озвучил)! Жаль, конечно, что, как сообщили СМИ, «мультфильм с участием главы государства рассчитан для узкого круга, потому что в нем речь идет только о продуктах с Юга, и что его кроме Назарбаева и акима области почти никто не смотрел». Но замах и амбиции радуют! А другим что слабо?
Кто знает, быть может, со временем мы забудем то, кем были, скажем, Масимов или тот же Ашимов, зато при встрече задумчиво будем у них спрашивать: «Извините, а вы в мультфильмах не снимались?»


Айдос Сарым

Газета Тасжарган

Бороды – мало, а ботинка - недостаточно

Объявление Национальным банком политики ухода от искусственного поддержания тенге в прежнем коридоре 120 плюс-минус 2 % и перехода на новый обменный курс 150 плюс-минус 5 % (особенно после заявлений министра экономики Султанова о «плавной» десятипроцентной девальвации) породило новый жанр журналистики о «бороде Марченко» и «ботинке для политиков». Непостоянство чиновников возмутило даже наших депутатов, которые назвали «спецоперацию» Нацбанка плохо подготовленной, вредной и «политически неграмотной».
Разговоры о том, что необходимо девальвировать нацвалюту ходили давно. Было очевидно, что искусственное поддержание тенге дорого обходится как для золотовалютного запаса, так и отечественных производителей. Понятно было, что Нацбанк не может пойти на решительные меры, пока не наведет порядок среди ключевых игроков. Но зачем тогда было вводить в заблуждение общество и рынок байками о «планомерности», а потом и вовсе нелепыми заявлениями о необходимости «продажи долларов»? Если это кризис-менеджмент, то я - Бенедикт XVI!
Невольно вспомнилась кампания по девальвации, которая прошла 10 лет назад в начале 1999 года. Тогда была примерно такая же ситуация: конъюнктура не позволяла девальвировать тенге во время и сразу после выборов. Но сам план политических мероприятий по поручению министра информации Алтынбека Сарсенбаева был разработан загодя: было расписано все за исключением дня «Х». Опасались социального взрыва, поэтому основной упор был сделан на информировании населения, «работе» с банками и обменными пунктами, пресечении любых спекуляций. Никогда, наверное, не забуду вечерний звонок Алтеке, который сказал: «Возьми тот документ, который мы сделали осенью и срочно лети в Алматы. Никому не сообщай о приезде».
Рано утром на следующий день в Алматы мы уже сидели в Нацбанке, где прошли несколько совещаний и инструктажи, были намечены пресс-конференции, расписаны спикеры - начиная от председателя Дамитова, вице-премьера Жандосова, министров и заканчивая учеными и экспертами. Сарсенбаев проводил жесткие, доходящие до выкручивания рук, переговоры с руководителями СМИ, от которых просили, требовали в период «кампании» сохранять «спокойную тональность». Одновременно он, в качестве ответственного за «информобеспечение» настойчиво требовал от премьера и коллег выдерживать медиа-планы и графики, не раздражать прессу «капризами», «отказами». В день мы проводили два-три брифинга, распространяли несколько пресс-релизов, готовили десятки публикаций…
Если объективно сравнить кампанию 2009 г. с кампанией 1999 г., то выбор явно не в пользу первой. Тогда, несмотря на технические сбои и трудности, все же удалось избежать «слива информации» банкам, безумных спекуляций и главное – содержательных ошибок и разноголосицы. Прежде всего, думаю потому, что была четкая политическая воля, были люди, которые не только не боялись принимать решения, но и имели мужество отвечать за их последствия. Кстати, после той кампании пресса отыгралась именно на мининформе, но не на правительстве…
Закончу анекдотом из жизни. Сразу после пресс-конференции Г.Марченко, позвонил друг из Караганды и спросил: «Слушай, а что теперь будет с тенге?» Я как смог пытался объяснить, мол, власть пошла на вынужденную меру, что нынешний курс нереальный, теперь будем покупать доллар примерно за 145-155 тенге и т.д. «Да бог с ним с долларом. Я вчера вечером сколько надо уже обменял, - сказал друг. - Когда будут обменивать тенге на мировую валюту? По какому курсу?» Как нынче говорят на сленге: я плакал…

Айдос Сарым, руководитель Фонда Алтынбека Сарсенбаева

Газета «Время»